Матрона (Власова)

В Википедии существуют статьи о других людях с именем Матрона и фамилией Власова.

Матрона (Власова)
Имя в миру	Матрона Григорьевна Власова
Родилась	6 (18) ноября 1889 деревня Пузо (ныне село Суворово) Ардатовского уезда Нижегородской губернии, Российская империя
Умерла	7 ноября 1963(1963-11-07) (73 года) деревня Пузо (ныне село Суворово) Ардатовского уезда Нижегородской губернии, Российская империя
Почитается	в Русской православной церкви
Канонизирована	в 2001 году
В лике	новомучеников и исповедников Церкви Русской
Главная святыня	мощи в Казанском соборе Дивеевского монастыря
День памяти	25 октября (7 ноября) и в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской, Дивеевских и Нижегородских святых

Матро́на Григо́рьевна Вла́сова (6 [18] ноября 1889, Пуза, Нижегородская губерния — 7 ноября 1963, Пуза, Горьковская область) — преподобноисповедница Русской православной церкви, инокиня Дивеевского монастыря (1895—1927).

Детство

Родилась в 6 (18) ноября 1889 года в селе Пуза Ардатовского уезда Нижегородской губернии. Ее родителями были крестьяне Григорий Степанович и Екатерина Павловна Власовы. В семье было еще двое детей: братья Иван и Андрей. В 1914 году их взяли на фронт. Иван был убит, а Андрей вернулся в родное село с наградой — Георгиевским крестом. Впоследствии Андрей приютил сестру у себя и покоил ее в последние годы жизни. Шести лет от роду Матрона осталась сиротой и была отдана на воспитание в приют для девочек при Серафимо-Дивеевском монастыре, в котором подвизалась ее тетя, монахиня Калерия (в миру Власова Дарья Степановна). У девочки обнаружились способности к рисованию и она поступила на обучение к живописцам, а потом живопись стала ее послушанием. Матрона также имела хороший слух и пела на клиросе. Приняла постриг с сохранением мирского имени, писала иконы. Так в послушании и молитве инокиня Матрона прожила в обители до самого ее закрытия.

После закрытия монастыря

21 сентября 1927 года в монастырь приехал уполномоченный и объявил игумении Александре (Траковской) решение народного суда о выселении монашествующих из обители. Монахини начали разъезжаться. Инокиня Матрона вместе с тремя дивеевскими сестрами: Марией Степаковой-Сергеевой, Еленой Жаворонковой и Анной Артемовой — поселилась в селе Кузятове Ардатовского района Горьковского края. Сестры вели жизнь тихую и мирную, зарабатывали рукоделием, прислуживали в сельской церкви в честь Вознесения Господня, что вызывало недовольство местной власти. В характеристике, данной инокине Матроне председателем местного сельсовета, говорится, что она:

живет не на трудовые фонды, занимается службой в церкви, лечением больных, систематически идет против советской власти. Совместно с другими подругами-монашенками распространяет провокационные слухи о скором падении советской власти, голоде и так далее

Первый арест

В апреле 1933 года инокиня Матрона была арестована вместе с проживавшими с нею сестрами. Их обвинили в том, что они:

имея классовую ненависть к советской власти, в организационном порядке систематически вели антисоветскую агитацию, направленную к срыву колхозно-политических кампаний, распространяли провокационные слухи о войне, голоде и падении существующего строя

21 мая 1933 года инокиня Матрона была приговорена к трем годам заключения и отправлена в Дмитровский концлагерь в Московской области. Вернувшись из заключения, матушка поселилась в селе Веригине Арзамасского района Горьковской области. Здесь был храм в честь Покрова Божией Матери, в котором она читала и пела на клиросе, а также работала сторожем и уборщицей.

Второй арест и ссылка в Карлаг

10 ноября 1937 года матушку арестовали во второй раз. В этот же день в Арзамасском районном отделе НКВД инокиню Матрону вызвали на допрос, где ее обвинили в принадлежности к контрреволюционной церковно-фашистской диверсионно-террористической организации. По этому делу осудили тридцать девять человек: тринадцать человек приговорили к расстрелу, а остальных, в их числе и Матрону, — к заключению в исправительно-трудовой лагерь в Казахстан, в Карагандинский лагерь (Карлаг). Как пишет одна из бывших узниц Карлага:

он мало отличался от севера Колымы, Норильска… Морозы достигали минус сорока и ниже. Ветер был такой, что можно было ложиться на него и не падать. Летом наступала несусветная, палящая днем жара с суховеями, доходящими до пыльных ураганов, которые высушивали почвы и, конечно, самих людей

Добиралась матушка до места в железнодорожном вагоне. По торцам вагона были устроены двухъярусные нары. Против двери стояла железная печурка, а в полу вырезано круглое отверстие, служащее уборной, из которого ураганом врывался снег. На нарах могли разместиться не более шестидесяти человек, а остальные спали на полу или ждали, когда кто-либо уступит им место. При такой тесноте в вагоне приходилось днем и ночью лежать на нарах. Спали в шубах, в валенках, в шапках. Ежедневно получали сухой паек. Это была пайка мороженого хлеба и половина ржавой селедки. Такое питание при недостатке воды в пути вызывало мучительную жажду. Многие заключенные умирали уже в дороге.

В лагере инокиня Матрона была на тяжелых общих работах, потом — в больнице уборщицей. Начальство Карлага отмечало ее добросовестный труд и скромное поведение. Как рассказывала матушка, в заключении с них снимали нательные кресты, отбирали иконы. Тем, что было пережито ею в Карлаге, она никогда не делилась с родственниками. Но много лет спустя она рассказывала схимонахине Маргарите (Лахтионовой):

Как издевались над нами… Работали тяжело, возвращались поздно, идти было далеко. Многие падали на дороге и замерзали. Как мы выжили — не знаю… Там ведь не выживали… Только то помогло, что Господь не оставлял и преподобный

Мать Матрона говорила, что однажды, во время случившейся перестрелки, она чудом осталась в живых. Прожив три года в заключении, инокиня Матрона направила наркому внутренних дел заявление с просьбой о пересмотре ее дела и освобождении. Ответа на свою просьбу она не получила.

Полностью отбыв срок наказания, инокиня Матрона освободилась из Карагандинского лагеря 11 ноября 1947 года. Она стремилась к родной, любимой с детства обители, но монастырь был разорен. Матрона поселилась в селе Выездное близ Арзамаса. В селе была действующая церковь в честь Смоленской иконы Божией Матери — одна из немногих, сохранившихся в округе. Главным занятием инокини Матроны по-прежнему было служение церкви. Зарабатывала она на жизнь тем, что вязала платки, чулки, варежки.

Третий арест

19 октября 1949 года инокиню Матрону вновь арестовали. Ее обвиняли по материалам старого дела 1937 года, за которое она уже отбыла десятилетний срок наказания. Было заведено новое уголовное дело, последовали многочисленные многочасовые допросы. Инокиню Матрону обвиняли в проведении «вражеской работы», настаивали на ее участии в «контрреволюционной организации церковников села Веригина». Особенно настойчиво от нее требовали признания своей виновности, пытались заставить назвать этих «соучастников», оговорить священника церкви села Веригина, отца Иоанна Царевского. Люди, пережившие длительные допросы, свидетельствуют о том, насколько трудно было устоять в истине:

Нарушение сна длительное время и круглосуточный электрический свет — это изощренная пытка без рукоприкладства. Все это настолько изматывало, что болело все тело, разламывало голову, начинались сильные боли в спине от многочасовых сидений в одной позе на допросах. Не было сил. Человек не рад был жизни и все подписывал, оговаривая себя, родных, близких

Усилия следователей ни к чему не привели. Виновной инокиня Матрона себя не признала и никого не оговорила. Последовал приговор: ссылка на поселение на неопределенный срок в село Каменка Луговского района Джамбульской области Казахской ССР. Тяжелые годы ссыльной жизни стали для матери Матроны продолжением ее крестного пути. Брат инокини Матроны, Андрей Григорьевич Власов, в 1954 году написал ходатайство о помиловании сестры в Президиум Верховного Совета РСФСР. Его сын, Николай Андреевич Власов, работавший в Дивеевском суде, помог отцу составить это письмо. В нем брат просил разрешить Матроне Григорьевне, которой тогда было уже шестьдесят пять лет, переехать к нему в село Пузо.

Возвращение в родное село

9 октября 1954 года Матрона вернулась в родное село. Брат устроил для нее келию. Весь святой угол у матушки был увешан образами, среди которых — большая икона Божией Матери «Умиление» ее собственного письма. Односельчане и родственники вспоминают, что матушка была смиренной, тихого нрава и очень молчаливой. Родных она называла на «вы» и по имени-отчеству. Одежда была очень скромной: темные юбка и кофта, на голове платок, повязанный по-дивеевски. Подрабатывала тем, что вязала платки, вышивала, писала и подправляла иконы. Большую часть дня Матрона молилась. Вечером ложилась в 8 или 9 часов. В полночь вставала на молитву. Молилась она до часу ночи. Потом опять ложилась и вставала в пять утра опять на молитву. Матушка и племянниц учила молиться, говорила им:

Девчонки, молитесь, пока вы молодые, на старость не откладывайте. Очень тяжело в старости молиться

В Дивеево Матрона обходила разрушенные храмы, подолгу молилась на Святой Канавке (вернее, на той тропинке, где она когда-то пролегала), причащаться в большие праздники ездила в Арзамас, в село Выездное. Примерно за год до смерти мать Матрона слегла: здоровье было подорвано тяжелыми трудами в заключении. Незадолго до кончины мать Матрона раздала знакомым и родственникам почти все свои вещи и святыни: иконы, книги. Просила похоронить себя в монашеской одежде и на похоронах закрыть ей лицо. Инокиня Матрона мирно скончалась 7 ноября 1963 года. В последний путь матушку пришли проводить дивеевские сестры из села Пузо и Арзамаса. Погребена рядом с могилой мучениц Евдокии, Дарии, Дарии и Марии.

Канонизация

6 октября 2001 года на заседании Священного синода Русской православной церкви под председательством патриарха Московского и всея Руси Алексия II было принято решение включить инокиню Матрону (Власову) в Собор новомучеников и исповедников Российских. Мощи преподобноисповедницы обретены 5 сентября 2007 года. Ныне они покоятся в Казанском соборе Дивеевского монастыря.